Драматург нервно записывая что-то на бумагу метался на репетиции он кричал на актеров и очень нервничал, нужен рассказ от 3 лица

Драматург, словно зверь в клетке, метался по репетиционному залу. В руке он держал помятый лист бумаги и нервно что-то на нём записывал, то и дело вычёркивая целые фразы. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Он то и дело останавливался перед актерами, выкрикивая замечания.

«Нет, нет, нет! – вопил он, обращаясь к молодому актеру, игравшему главную роль. – Здесь должна быть страсть! Ты должен гореть! Ты словно читаешь газету, а не признаёшься в любви!»

Затем он поворачивался к актрисе, исполнявшей роль возлюбленной:

«А ты? Где твои слёзы? Где боль? Ты должна чувствовать, что теряешь всё! Ты словно каменная!»

В зале повисла напряжённая тишина. Актёры переглядывались, стараясь не смотреть в глаза разгневанному драматургу. Он же, казалось, не замечал никого вокруг, поглощённый лишь своей пьесой, своим видением того, как всё должно быть.

«Всё не так! – бормотал он себе под нос, продолжая ходить из угла в угол. – Совсем не так! Нужна искра! Нужен взрыв! Где же взять это, где?»

Он чувствовал, что до премьеры остались считанные дни, а пьеса всё ещё не ожила, не заиграла всеми красками. Это сводило его с ума. Драматург понимал, что от него зависит успех всего представления, и это тяжким грузом давило на него. Он нервничал, потому что искренне хотел, чтобы его творение тронуло сердца зрителей, заставило их задуматься, почувствовать, сопереживать.