Придумай юмористический рассказ в стиле Чехова "после выпускного сразу в армию"

Ну, хорошо, вот рассказ в стиле Чехова, с юмором и про армию после выпускного:

Иван Петрович, бывший гимназист, стоял на пороге военкомата, словно овечка перед жертвоприношением. Еще вчера он танцевал мазурку, украдкой вздыхая по гимназистке Катеньке, а сегодня – вот он, в стоптанных ботинках и с повесткой в кармане. "Эх, жизнь…" – подумал Иван Петрович, одергивая свой помятый пиджачок.

Внутри военкомата царил кавардак, достойный кисти самого Репина. Солдаты, писари, какие-то мутные личности в штатском – все бегали, кричали, толкались. Иван Петрович, робко переминаясь с ноги на ногу, попытался было узнать, куда ему, собственно, идти, но был тут же сбит с ног усатым фельдфебелем, который, извинившись, прокричал: "Нечего тут стоять столбом! Родину надо защищать, а не ворон считать!"

Иван Петрович, отряхнувшись, все-таки пробрался в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, восседал лысый чиновник в очках. Чиновник, не поднимая глаз, буркнул: "Фамилия?"

"Иванов… Иван Петрович…" – пролепетал Иван Петрович.

"А, Иванов… – Чиновник наконец оторвался от бумаг и окинул Ивана Петровича взглядом, полным разочарования. – Годен… Но… худосочен больно. Чем занимались-то, молодой человек?"

"Учился…" – тихо ответил Иван Петрович.

"Учился, значит… А гимнастикой занимались?"

"Нет… Больше по литературе…"

Чиновник вздохнул. "Плохо… Очень плохо… Ну, ничего, в армии вас быстро по литературе перевоспитают. Там у нас своя литература – устав называется. Почитаете на досуге".

Иван Петрович, потупившись, молчал. Он представлял себе, как вместо стихов Пушкина будет зубрить параграфы про чистку сапог и устройство гауптвахты.

Вечером, сидя в казарме на жесткой койке, Иван Петрович достал из кармана помятое письмо от Катеньки. В письме было написано: "Ванечка, милый! Я буду ждать тебя! И помни, главное – не роняй честь гимназии!".

Иван Петрович вздохнул и спрятал письмо обратно в карман. "Какая там честь гимназии… Главное – не уронить честь мундира…" – подумал он, глядя на свои новые, грубые сапоги. И тут же, спохватившись, добавил: "И не перепутать устав с "Евгением Онегиным"… А то будет конфуз…"